Почему современные читатели воспринимают книги вне исторического контекста, стоит ли заменять «Войну и мир» на «Хаджи-Мурата» и как вернуть моду на чтение? В продолжение разговора о кризисе текстовой культуры в программе «7 дней» кандидат филологических наук, старший научный сотрудник Института языка, литературы и искусства им. Г. Ибрагимова АН РТ Марсель Ибрагимов рассказал о чтении «по краткому содержанию» и роли экранизаций.

— Марсель Ильдарович, вы отметили, что современный читатель часто читает произведение вне контекста. К каким казусам это приводит?

— Наш предыдущий разговор мы завершили мыслью о том, что канон, с одной стороны, довлеет над читателем, ограничивает его читательскую свободу. Говоря о читательской свободе, хочу сказать: сейчас читатель часто читает произведение вне контекста. То есть для него это текст, оторванный от исторического и биографического контекста. Это просто текст. В его сознании сейчас могут сосуществовать самые разные пласты.

— А вспомните, как мы читали раньше! В первую очередь, если были книги, то они были с хорошими предисловиями, которые задавали некий горизонт читательских ожиданий, а авторами этих предисловий были специалисты. Дальше мы сами искали информацию об этом произведении. Сейчас культура чтения изменяется. Это вроде бы неплохо, но, с другой стороны, появляются казусы, когда читатель пытается судить о каком-то произведении с позиции своего времени, своих представлений.

— Вот у меня была студентка, которая читала рассказ Гаяза Исхаки. В этом произведении герой очень переживает по поводу смерти своей жены. Автор пишет, что он не чувствовал, когда ложился спать, тепла её спины. Вот студентка мне говорит: «Ну надо же, ерунда какая. Стоило ли из-за этого, собственно говоря, переживать?». То есть она не была включена в контекст этого произведения, в особенности его поэтики. Для неё это был какой-то текст, о котором она судила со своих позиций и с позиций своего времени.

— Если дети не включены в контекст, могут ли они в 15-16 лет осмыслить глобальные произведения вроде «Войны и мира»? Не пора ли обновить школьный канон?

— Ведутся дискуссии по поводу того, что такие большие тексты дети не читают. Некоторые методисты выходили с такой идеей: может быть, заменить их другими текстами этих же авторов? Ну, например, не «Войну и мир» давать, а «Хаджи-Мурата». Но всё-таки не четыре тома. Вы, кстати, прочитали «Войну и мир»?

— Да. Но мне пришлось, я училась на русской филологии.

— А в школе вы прочитали? Я думаю, вот так же признаться могут, наверное, большая часть и нынешних школьников. Или «Тихий Дон»? Тоже большой роман. И вот эти предложения об упрощении программы не на пустом месте возникают. Возникает вопрос: может, нам новый канон нужен? Это вопрос дискуссионный, есть и сторонники, и противники, но канон в любом случае является подвижным. Нельзя сказать, что это нечто закостеневшее.

— Другое дело, что есть некие основы, скрепы, как бы мы сейчас сказали, читательского канона. Мы должны их сохранять, потому что художественная литература — это ещё и один из значимых факторов национальной идентичности. Если мы хотим, чтобы наша национальная идентичность сохранялась, то тексты, которые лучше всего в художественном и идейном отношении транслируют эту идентичность, должны сохраняться. И в XIX, и в XX, и в XXI веке.

— Как мотивировать молодежь читать оригиналы, если вокруг интернет и соблазн прочитать все сжатое?

— Здесь речь идёт о мотивации. Кто-то сдает ЕГЭ, и это уже мотивация, хоть и чтение по принуждению. Сейчас у учащихся массу возможностей не читать все произведение, а ознакомиться с ним в кратком изложении. Я, кстати говоря, когда начинал работать вузовским преподавателем, одной из любимых книг моих студентов, которую я из-под парты у них постоянно извлекал, была «Все произведения русской литературы в кратком изложении». Сейчас не надо такие книги: заходишь на сайт, и вот тоже можно ознакомиться с произведениями.

— Но мы же должны говорить о том, чтобы мотивация была не по принуждению, а по интересу. Я думаю, здесь очень большую роль играет семья. Молодежь, поколение миллениалов, читает меньше, чем предыдущее поколение. Почему? Их детство приходилось на 90-е годы. Родителям в это время было очень непросто, был кризис, в том числе кризис духовной культуры. Была ориентация на материальную культуру, и поэтому их дети тоже, наверное, не прониклись той любовью к литературе, которая была у представителей моего поколения.

— Как сделать чтение модным? Какие форматы работают?

— Надо делать чтение привлекательным и в семье, и с помощью социальных институций. Сейчас современная библиотека перестает быть только местом, где люди читают. Нужны форматы, которые понятны молодым людям: флешмобы, дискуссии, публичные лекции. Когда мы говорим о Национальной библиотеке Республики Татарстан, это действительно современная площадка. Но надо, чтобы такие форматы были повсеместными. Человек, читающий, должен стать модным. Должна развиваться инфраструктура чтения, ориентированная на мотивацию.

— Вот я хочу привести пример. Буквально неделю назад меня попросили провести публичную лекцию о творчестве Габдуллы Тукая. Но это была не лекция: во дворе музея я свободно беседовал с людьми, которые пришли. Среди них было немало молодых людей, и это отрадно, причём они были включены: задавали вопросы, интересовались. Подобного рода форматы, думаю, перспективны.

— Как ещё можно поддержать интерес к классике и сложным текстам?

— Надо поддерживать учителей, потому что, по сути дела, они формируют вкусы и любовь к чтению. И, конечно, нужно поддерживать экранизации классики и наше театральное искусство.

— Вот вы спросили, что я читаю. Я читаю Орхана Памука, «Музей невинности». Начал читать этот роман после того, как в Камаловском театре посмотрел постановку. Мне она понравилась, и я решил обратиться к первоисточнику. Если наша киноиндустрия будет обращаться к классике, это можно только приветствовать. Вот фильм «Мастер и Маргарита», я думаю, во многом повлиял на популярность этого романа сейчас у молодежи. Эти меры будут способствовать тому, что книга снова займет своё достойное место.