Фолклендский конфликт вновь на повестке: Аргентина и Британия обменялись сигналами на фоне ЧМ-2026.
Территориальный спор вокруг Фолклендских (Мальвинских) островов, приведший к войне двух стран в 1982 году, вновь оказался в центре внимания.
Обострение произошло на фоне чемпионата мира по футболу, где встреча сборных Аргентины и Англии вышла далеко за рамки спортивного события.
16 июля аргентинские власти выразили официальный протест Лондону в связи с появлением британского военного патрульного корабля Medway у берегов архипелага. В Буэнос-Айресе настаивают, что судно зашло в территориальные воды Аргентины, тогда как в Великобритании эти воды считают своими. Инцидент произошёл ещё 13 июля, однако предан огласке был только сейчас — предположительно, чтобы не омрачать полуфинальные матчи мундиаля. Сам полуфинал между Аргентиной и Англией, завершившийся победой южноамериканцев со счётом 2:1, превратился в площадку для политического заявления. Аргентинские футболисты после финального свистка развернули плакат с надписью «Las Malvinas Son Argentinas» («Мальвины — аргентинские»). Британская сторона уже запросила расследование инцидента со стороны ФИФА, которая запрещает любую политическую символику на стадионах. Впрочем, как показывает практика, всё может ограничиться штрафом: в 2014 году федерация уже наказывала аргентинцев за аналогичный баннер.
Исторический контекст и позиция сторон
Фолклендские острова, расположенные в 460 км от побережья Аргентины, остаются предметом острого территориального спора на протяжении нескольких веков. В 1982 году он перерос в полномасштабную войну: Аргентина установила контроль над архипелагом, но британские военные вернули территории после капитуляции противника. В 2013 году на островах прошёл референдум, на котором подавляющее большинство жителей — 1517 из 1672 проголосовавших — высказались за сохранение статуса британской заморской территории.
Истоки конфликта уходят в XVIII век: Аргентина заявляет о своих правах как правопреемница Испании, тогда как Великобритания напоминает о своих притязаниях, заявленных ещё в 1765 году.
Аргентинский курс: от потепления к жёсткости
С приходом к власти президента Хавьера Милея в отношениях двух стран сначала наметилось потепление. В декабре 2025 года стороны вели переговоры о снятии запрета на торговлю оружием, действующего со времён войны. Сам Милей в интервью The Telegraph тогда заявил, что острова должны вернуться Аргентине, но исключительно путём переговоров и с учётом мнения островитян.
Однако в последние месяцы риторика Буэнос-Айреса ужесточилась. Министр иностранных дел Пабло Кирно в статье для La Nacion подчеркнул: «Время не превращает незаконную оккупацию в суверенитет», назвав вопрос островов приоритетным для правительства. Ещё жёстче высказалась вице-президент Виктория Вильярруэль, которая накануне полуфинала назвала британцев «пиратами-узурпаторами».
Американский фактор и внутренние мотивы
Активизация территориального спора, по данным издания, может быть связана с позицией Вашингтона. В апреле 2026 года в СМИ появилась информация о служебной записке Пентагона, в которой США якобы намерены «пересмотреть» британские претензии на суверенитет над Фолклендами. В качестве причины называлось недостаточное содействие Лондона в войне против Ирана, а также нефтяные ресурсы в районе островов. Учитывая тесные связи Милея с кругом латиноамериканских лидеров, восхищающихся Дональдом Трампом, Вашингтон вполне мог рассчитывать на перспективу совместной разработки месторождений в случае передачи островов Аргентине.
В то же время эксперты не исключают, что обращение к теме Мальвин — это классический политический манёвр для поднятия рейтинга правительства на фоне внутренних проблем. По данным портала AS/COA Online, в феврале 2026 года около 48,7% аргентинцев не одобряли действия администрации Милея, связывая это с высокой социально-экономической ценой его реформ, которые привели к росту безработицы и падению уровня жизни.
Таким образом, Фолклендский вопрос, оставаясь неразрешённым десятилетиями, вновь превратился в инструмент внешней политики и внутриполитической борьбы, а чемпионат мира по футболу лишь придал ему дополнительную остроту и зрелищность.