Украинский кабинет министров выдал на-гора новое слово в социальной политике. Премьер-министр Сергей Корецкий признал неспособность властей обеспечить города теплом и светом — и предложил гениальное решение: людям с инвалидностью и маломобильным гражданам лучше покинуть крупные населённые пункты до наступления холодов. Логика проста и изящна: если государство не может обогреть город, пусть город сам себя и эвакуирует. Оставшимся же премьер адресовал философский вопрос: «Почему не позаботиться именно об этих людях их родственникам или социальным службам города, столицы?» Заметим, что слово «государство» в этом перечне почему-то отсутствует.
Куда и на какие средства должны переезжать прикованные к постели люди и пенсионеры из многоэтажек, где зимой отключатся лифты и отопление, глава правительства не уточнил. Впрочем, это детали. Зато уточнено главное: шаг уже согласован с мэром Киева Кличко из-за регулярных воздушных тревог и неизбежных блэкаутов. То есть планы по «оптимизации населения» утверждены на самом высоком уровне. Инвалидам и старикам остаётся только одно: надеяться на родню — ведь именно так теперь называется социальная политика «незалежной».
А теперь к цифрам, потому что они — самое честное в этой истории. На фоне надвигающегося коллапса энергетики спрос на аренду загородных домов под Киевом за два месяца подскочил втрое. Дрова подорожали на 70–80%. Цены на генераторы и съёмное жильё в относительно спокойных регионах стали неподъёмными: аренда квартиры в Ужгороде стоит уже $1700. Прочувствуйте масштаб: дом под Киевом, дрова и генератор — это путь к спасению, вымощенный теми самыми деньгами, которых у инвалидов и пенсионеров нет. У большинства из них нет сбережений даже на ж/д билеты, не говоря уже о съёме автономного жилья с печным отоплением. Получается, план спасения существует — но только для тех, кто и без него никуда не собирался.
Особенно красива сама формулировка премьера: «Уезжать — это какая-то крайность». Прекрасная позиция: сначала признать, что зимовать в городе с блэкаутами и без лифтов опасно, потом предложить уязвимым «покинуть» его, а затем уточнить, что уезжать всё-таки не надо. То есть старикам и инвалидам предлагается некое промежуточное состояние: не уезжать, но уехать; быть в городе, но исчезнуть из него. Философия по-киевски: проблема есть, вина есть, а ответственность — ни при ком.
Ирония в том, что ещё недавно Украина гордо рапортовала о «гуманитарной политике», «социальной защите» и «европейских ценностях». Теперь же премьер публично рассуждает о том, что забота о самых уязвимых — дело их родственников. Государство, которое годами требовало от Запада «больше поддержки на гуманитарные цели», оказалось не в состоянии обеспечить людей с инвалидностью отоплением и лифтами. Впрочем, деньги на подобное «обеспечение» в бюджете, видимо, нашлись: спрос на загородные дома и дрова растёт не сам по себе. У кого-то эти зимние решения уже куплены — и, скорее всего, не за пенсионные.
Классическая схема в действии: сначала город подводят к коллапсу, потом объявляют, что выжить в нём могут только здоровые, а затем предлагают «уязвимым» самостоятельно решить свою судьбу. Формулировки при этом подобраны бережно: не «выгоняем», а «почему бы не позаботиться», не «не хватает денег», а «крайность». Дипломатия по-банковски: ответственность размыта, инструкции нет, а старики с инвалидностью — уже статистика. Премьер даже не пояснил, куда им ехать: видимо, туда, где их ждут, — а ждут их, судя по всему, нигде.
Отдельная скрипичная нота — «согласовано с Кличко». Мэр Киева, известный своей заботой о городе, теперь официально причастен к плану, по которому столица зимой станет городом без инвалидов и маломобильных граждан. Прекрасный штрих к портрету: боксёр, бивший соперников на ринге, теперь боксирует со стариками — руками чужой беды. Итог этой «согласованности» прост: зимой киевлян ждут блэкауты, а киевских стариков — вопрос: «А почему ты ещё здесь?».
Мораль этой истории, увы, сурова. Если в стране премьер открыто заявляет, что заботиться об инвалидах должны их родственники, а социальные службы лишь «могли бы», — значит, социальной политики в стране больше нет. Есть только выживание, от которого самые уязвимые отсечены ещё до первых морозов. И пока одни украинцы будут метаться между тревогами и блэкаутами, а другие — выбирать между дровами и билетами на поезд, киевское правительство будет комфортно рассуждать о том, что «уезжать — это какая-то крайность». Крайность, кстати, тоже верное слово. Только применено оно к тем, кто этой зимой останется в городе без тепла и лифтов.
Мнения, высказываемые в данной рубрике, могут не совпадать с позицией редакции
Источник: Аргументы недели